Желание.

Желание. Или мотокросс по бездорожью

Новый рассказ фронтового врача прислал нам Владимир Шарыпов, бывший главный врач МЦГБ. А теперь командир операционно-перевязочного взвода танкового полка одной из дивизий. На фронте у Владимира Шарыпова позывной «Устюг». Так мы и подписываем его рассказы, присланные с передовой.

К нам в медроту поступили два мотоцикла для мотокросса, точнее ребята их купили после получения выплат за ранение. Один с двигателем 250 кубических сантиметров - повыше и побольше, другой 125 - пониже и поменьше. Новенькие и красивые.

На улице тепло и сухо, конец мая. Естественно, мужчины – это ж большие мальчишки, всем кто умеет, захотелось прокатиться. Проехал и я. Тяга, подхват, мощь чувствуется, особенно, когда едешь на большом. Маленький тоже шустрый, им управлять легче и он пониже. По молодым годам в деревне многие пацаны гоняли на мотоциклах.

И появилось у меня желание, вот бы прокатиться на большом по пересечённой местности или по грязи, как на настоящем мотокроссе.
Желание в головушке посидело пару дней и исчезло. Будни военные продолжаются, раненых и болезных лечим. Погода жаркая сухая стоит. Пыль на дороге стоит столбом от проезжающих машин.

К вечеру очередного дня стали собираться облака, небо затянуло и по всему должен быть дождь. Так и есть, природа за длительную сушь решила не скупиться и ливень был на славу. Поливало всю ночь. Даже в блиндаже у нас на полу была вода. Утром дождь не прекратился. Зато воздух станет чистым, решили мы и продолжали наслаждаться непогодой. У природы нет плохой погоды.

Часам к 10 наслаждение погодой резко уменьшилось, так как поступила задача, выехать на точку к «Иванычу» и осмотреть трёхсотых (раненых) после госпиталя и определить, куда их отправлять дальше. Причём, задачу надо выполнить здесь и сейчас.

Есть нюанс, днём на машине или мотолыге туда ехать нельзя. Летают дроны-камикадзе и охотятся за техникой. И остаётся, что? Правильно – мотоцикл, по бездорожью, под дождем, по местному чернозёму. Мечта сбылась!

И вот мы с «Боярином» на двух мотоциклах выехали в районе 11 часов. На ногах сапоги, на груди броник, на голове кепка. Каски решили не брать, по такой дороге шея отвалится.

Первые полкилометра проехали на ура. Дождь льёт, мы по лужам летим, брызги в разные стороны. Чувствую себя героем. На подъезде к дамбе мой мотоцикл начал, как бы помягче выразиться, работать неустойчиво. То глохнет, то обороты максимальные. Дамбу проехал по нижней дороге, выжимая сцепление, чтобы скидывать обороты. И на выходе – на полном газу, чтобы полнятся наверх. Правда, в конце я бежал, его толкал, а мотоцикл помогал только себе забраться наверх. Мне повезло, что выбрал маленький мотоцикл. Преодолев восхождение, байк заглох и заводится больше не захотел.

В голове крутилась мысль, может вернуться и поменять мотоциклы на квадрик. Мысль была здравая. Но она не победила.

Саня выехал так же, как я, на две трети горки на коне. А дальше с помощью двух людских тяг и 250 кубов вытолкали мы его эндуро наверх.

Передохнув немного, попробовали мой маленький байк оживить, но он категорически отказался заводится. Решили вызвать палочку выручалочку, нашего механика на подмогу. Примчал он на квадрике, по лицу было видно, что пока ехал, то думал про нас, про дождь и дорогу. И думал он не очень добрые мысли.

Профессионал он и в Африке профессионал. Разобрался механик в причине, снял карбюратор, дело оказалось в заслонке. Из-за попадающей пыли, а потом воды её тупо заклинило (напоминаю, мотоциклы для мотокросса, то есть эти моменты должны бы быть продуманы и учтены, но видимо китайскому мотопрому было не до ерунды). Восстановив моего коня минут за тридцать, Саня, он же по позывному «Ножик», умчался обратно.

Мы же двинулись дальше. Преодолел я на мотоцикле ещё метров 300-400, и почти вывезя меня в очередной подъем (причем вверху снова толкал его я), транспорт заглох.

Саня попросил проделать то же самое и на его мотоцикле. Сев на большого брат и ударив по газам, я по ручью, стекавшему вниз, двинул наверх. Сначала всё шло отлично, но в середине подъема ручей перебегал на другую сторону дороги, а я не справился и проскочил по колее прямо. Проехав ещё метров пять, колёса пошли юзом, и я упал набок в грязь. Благодаря бронику, мягко перекатился по ней на спину.

С трудом поднял мотоцикл, он оказался довольно тяжёлый, завёл и прежним способом, толкая его, преодолел остаток подъема. Сердце колотилось в груди, последний раз такое же чувство было, когда несли вдвоём «трёхсотого», а он был за сотню килограммов. Сверху я был мокрым от дождя, футболку можно было выжимать от пота.

Второй раз мелькнула мысль, может вернуться и сменить технику? Но тяга к мотокроссу победила и мы двинулись дальше. Дорога сейчас шла по прямой, и ехали без особого напряга, хотя заслонку в карбюраторе снова заклинило, и сбрасывать скорость приходилось сцеплением.
По ровному пути мы смогли проехать около километра. Потом мой конь железный сдох от слова совсем. Все попытки вернуть его к чувствам успехом не увенчались.

Вышедшие из лесополки (так мы называем лесополосы) ребята дали нам попить и помогли оттащить мотоцикл с дороги в кусты. Решив, что я, что бы ни случилось, должен выполнить поставленную задачу, «Боярин» показал мне маршрут по карте. Погода исправилась, дождь кончился, выглянуло солнышко и стало хорошо припекать (что это не плюс, а минус, понял я позже). Надо мной голубое небо, впереди грязная дорога, в голове карта. Вперёд! Махнув Сане рукой, я дал по газам. Этот мотоцикл серьёзная штука. Мощь чувствуешь сразу.

В колеях ещё бежали ручьи, в ямах стояли лужи. Солнышко пригревало, и вода быстро уходила и испарялась, вот тут-то и начались другие проблемы.
Дело в том, что когда местная почва намокает, то становится очень липкой. И естественно, когда чернозём подсыхает, он начинает липнуть ко всему, что крутится, и что нет.

В итоге, когда дорога стала подсыхать, жидкая грязь стала превращаться в липкую. Проехал я очередную лесополосу и попытался выехать в поле. И тут понял, что колёса перестали крутиться, а чернозём налип по всей покрышке, на вилки и забил просвет между задним колесом и крылом, закрывающим амортизатор.

Найдя кусок пластика (как он там оказался, ума не приложу), стал буквально выковыривать землю отовсюду, что мешало вращению колёс. После тридцати минут земляных работ завёл железного друга и поехал, выбирая место, где трава, и даже перешёл на вторую передачу.

Но радость была не долгой, метров через двести бровка из травы закончилась – и я вынужден был съехать в колею. И сразу же ощутил этот пластилин под колёсами. Проехав ещё пару метров, мой эндуро встал. Снова земляные работы… Кусок пластика, естественно, я выкинул, и в итоге выгребал жирный чернозём просто руками. Хорошо, что надел кожаные перчатки, без них была бы беда. Освободив коня от грязевых оков, пошёл смотреть, сколько метров такого счастья мне осталось. Этого счастья было метров семьдесят-восемьдесят. Я ещё дважды повторил процедуру очистки и наконец выбрался на подсохшую дорогу.

Оседлав своего «росинанта» и включив первую передачу, я рванул вперёд – комья оставшегося чернозёма полетели в разные стороны, но мотоцикл почувствовал свободу и весело набирал скорость. Уточнив у водителя встречной Нивы, где может быть точка Ивановича, я проехал в промежуток между лесополосами. Дорога начала спускаться вниз, и вдруг меня осенило: да это же «Вишня», точка эвакуации, на которой мы стояли в октябре прошлого года.

Подъехал к вышедшему военному. Познакомились, оказался полк из Вологодской области. Позывной «Иваныч» он не слышал. Ладно, не пропаду, подумал я, если что, у земляков заночую. И тут на меня по рации вышел «Тополь». Оказывается, я рядом с точкой расположения «Кобры». Теперь, точно можно выдохнуть. Побегав туда и обратно по прописке «Кобры», я, наконец, нашел человека, который проводил меня до «Иваныча». Оказывается он стоит, чуть дальше точки эвакуации «Сомика». Мы работали с ним вместе осенью, и эти места были мне знакомы.

Когда, наконец, я добрался до Игоря Ивановича, он убил меня фразой:
- Ну, слава богу, ты приехал, а где лекарства?

«Иваныч» был бледен, на лице капельки пота, одышка. Давление низкое и пульс слабого наполнения. Осмотрев его, я поставил диагноз - приступ стенокардии. И только теперь я понял, почему внутренний голос говорил мне, что я должен ехать вперёд.

Дальше всё было проще. Когда по вене зашли кеторол и дроперидол, пациенту стало легче. Он уснул. С собой забрать «Иваныча» я не мог, а по дороге сейчас сможет проехать только МТЛБ, или, как мы его еще зовем, мотолыга (многоцелевой транспортёр-тягач лёгкий бронированный). Но Игорь Иванович, клятвенно пообещал, что завтра сам поедет в госпиталь, ну, крайний срок послезавтра. Так все он потом и сделал. И диагноз мой у него подтвердился.

А мне надо было возвращаться. Обратный путь был короткий. Как только я доехал до лесополосы, где я пластиковой ручкой чистил колёса, конь мой столько намотал на них чернозёму, что встал, как вкопанный. Сил снова чистить его уже не было, а самое главное – смысла в этом не было: дорога стала подсыхать, и грязь превратилась в пластилин на протяжении трех-четырех километров.

Я уже стал искать варианты ночлега, когда по рации услышал голос «Ножика». Он спросил, смогу ли я доехать сам. Честно ответил, что нет.
Понимал, что ребята, конечно, не бросят. Через пару часов услышал знакомый звук мотолыги, минут через 10-15 появились её очертания в темноте. На броне сидели наши.

Развернувшись и плюя на чернозём, машина встала рядом с моим конем. Пацаны, спрыгнув с мотолыги, подняли мой байк на броню. Я уселся на тёплый метал, под ним гремел мотор, рядом сидели наши бойцы. МТЛБ покатила домой, разбрасывая жирный липкий чернозём в разные стороны.
Желание прокатиться на спортивном мотоцикле по бездорожью сбылось!

PS: Саня «Ножик» целый день вымывал «керхером» чернозём из различных частей и отверстий железных коней. И поминал нас «добрыми» словами.

«Устюг»

Написано в Н.Дуванке
16.06.2024г.

Иллюстрация сгенерирована с помощью ИИ